GOT. BROKEN CROWNS.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » GOT. BROKEN CROWNS. » ТЫ ПОБЕЖДАЕШЬ ИЛИ УМИРАЕШЬ » Принцесса и Королева


Принцесса и Королева

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


ПРИНЦЕССА И КОРОЛЕВА
но восстает вновь, сильнее и крепче


Элинед Старк, Серена Старк.
Винтерфелл. Незадолго до сожжения Харренхолла.
http://sa.uploads.ru/ANXVb.png

«Много лет назад Север получил в свою корону настоящую жемчужину - Торрхена Старка; но вместе с его звездой высоко поднялась и звезда Черной Королевы.
Элинед - женщина с черными волосами, черными глазами и черной душой, так говорят за ее спиной злые языки, так из века в век, в страхе и ненависти, шептались обо всех выходцах из могучего дома Хоаров.
Серена - наполовину волк, и  дикий непознанный север уже давно пустил корни: если не в сердце девочки, то в ее разуме.
Мать еще не знает, чем обернется будущее дочери - выгодным вложением, золотой ценой за благополучие не чужого, но и не своего королевства, или же - ценой железной, ведь, несмотря ни на что, все ее дети - от черной крови. »

Отредактировано Serene Stark (2015-04-02 21:16:13)

+1

2

Резкие прямые черты, небрежно рассыпанные по пергаменту - почерк отца Элинед не спутает ни с чьим другим. Тонкие белые пальцы с силой сжимают лист. Хочется разорвать его на клочки, вскочить на коня и мчаться днями и ночами без остановки до самого Харренхолла, чтобы плюнуть прямо в его ненавистное лицо. "Прочь", - резко бросает гонцу, пока ей ещё удаётся сдерживать свою ярость. Не стоило ему видеть её реакции. Не стоило видеть, с какой злобой она швырнула письмо Харрена в камин, как только осталась в одиночестве. 
Он писал ей редко и мало. Всего пару строк, после прочтения которых хотелось ломать всё вокруг, включая шеи подвернувшихся под горячую руку слуг. Всю свою жизнь она пыталась доказать ему свою самодостаточность. Доказать, что способна на многое, что она достойна называться его дочерью. Пыталась снова и снова, получая взамен лишь всё новые доказательства того, как мало она для него значит. Как мало значит её мнение, её желания и даже её жизнь. Когда-то она мечтала, что станет одним из капитанов его флота, а может и военачальником. Мечтала покорить весь континент, возложив к его ногам головы побеждённых королей. Сражаться за него, убивать за него, и, если понадобится, за него умереть. Она мечтала служить ему, а он продал её собственному врагу словно мешок овса. Трудно более красноречиво сказать: "Ты не значишь для меня ничего". Рана, нанесённая этой обидой, была так глубока, что не зажила до сих пор, время от времени напоминая о своём существовании, разливаясь по телу навязчивой ноющей болью. С каждым разом она становилось всё слабее и слабее, тем самым обещая когда-нибудь угаснуть окончательно. Её отцу понадобилось написать лишь несколько предложений, чтобы этого никогда не случилось. Теперь он хотел, чтобы мешком овса стала её старшая дочь.
Разумеется, о согласии Элинед в письме он не спрашивал, лишь просил её поговорить об этом с Торрхеном, убедив мужа в правильности такого решения. Пока Харрен укреплял свои позиции на континенте, на островах становилось неспокойно. Здесь захватническую политику Хоаров одобряли не все, но наиболее ярыми противниками правящей династии были Грейджои. Король соли и камня решил умерить их аппетит, отправив на Пайк собственную внучку и, по совместительству, принцессу Севера, в качестве невесты для старшего сына Викона. Чёрная королева не видела отца годами, но ход его мыслей угадывала быстро и безошибочно. Возможно потому, что так бы действовала и она сама, оказавшись на его месте. Но Элинед не была на его месте и позволять использовать свою дочь как разменную монету она не собиралась.
Казалось бы, всё очень просто. Написать отцу письмо с отказом - всего пару строк, которые выведут его из себя точно также, как несколько минут назад его строки вывели из себя королеву Севера; отдать его гонцу и ближайшие несколько дней упиваться своей маленькой местью, представляя его искажённое злобой лицо. Но Старк не спешила браться за перо. Она ещё долго смотрела в ту точку камина, где минуту назад сгорело злополучное письмо. Стояла неподвижно как статуя, в то время как мысли в голове кружились в лихорадочном танце. Но лишь одна из них рефреном повторялась в сознании, - ссориться с отцом сейчас нельзя. На Севере могла вспыхнуть гражданская война и поддержка железнорождённых очень пригодилась бы королевской династии. И в первую очередь она думала об этом не как Старк, а как отверженная и нелюбимая народом королева, для которой потеря одного из главных своих козырей могла стать роковой. Ссориться с отцом сейчас нельзя, - в порыве отчаяния Элинед бьёт кулаком по стене и морщится от резкой боли. Можно носить корону и корлевские наряды, можно рожать принцев и принцесс, сидеть на троне и зваться Вашим Величеством. Воображать, будто в её руках заключена какая-то власть, наслаждаться этой иллюзией день за днём, пока однажды её не переставят с одной клеточки на другую, тем самым указав на истинное положение вещей. Ссориться с отцом сейчас нельзя, - когда-то её продали как безвольную крестьянку за что она возненавидела отца на всю оставшуюся жизнь. Теперь она сама должна была продать свою дочь. Возненавидит ли её за это Серена? Ещё как. Каким бы суровым краем не был Север, выжить на Железных островах вдвойне сложнее. Для этого нужен особый характер, коим девочка, по мнению матери, не обладала. Этот брак станет для неё адом и Элинед должна стать той, что возьмёт её за руку и подведёт прямиком к его вратам.
- Отыщи Серену и вели ей явиться ко мне, живо, - грубо бросает горничной, испуганно замершей в дальнем углу. Заметив, что девушка мешкает, королева прикрикнула, - сейчас же!
- Но... Ваше Величество, утром принцесса жаловалась на дурное самочувствие и не вставала с постели, - бедняга вся дрожала от страха, говорила сбивчиво и неразборчиво. Наверное, думала, что Элинед её проклянёт или испепелит одним взглядом.
- Почему мне не доложили? - задав свой вопрос, она тут же об этом пожалела. Толка от этой дурёхи всё равно не добьёшься, только потеряешь время. Решив не дожидаться ответа, она резко развернулась и направилась к выходу - королева решила сама нанести визит дочери. Её лицо резко стало серьёзным и сосредоточенным, злость и обида отошли на второй план. Оказавшись в покоях принцессы, она жестом велела прислуге выйти вон. Услышав, как дверь за её спиной затворилась, Элинед мягкими шагами направилась к постели больной. Осторожно присев на край кровати, она приложила руку ко лбу девочки, проверяя, нет ли у неё жара. - Я слышала, тебе нездоровится?

+5

3

Она не помнила, как ее пришли будить утром, не помнила, как вставала с постели первый раз за этот день; не просила уведомить родных, но приказала принести завтрак в покои, не просила мейстера, но приказала оставить ее одну и не беспокоить без великой нужды. Серена Старк никогда не просила слуг ни о чем – она приказывала, и взгляд ее всегда оставался взглядом сверху вниз, даже тогда, когда она, изможденная тревогами и дурными снами, лежала ничком, укрывшись одеялом из волчьих шкур; почтительно стоящие на расстоянии от кровати служки смотрели на госпожу не иначе, как снизу вверх. Не те люди, которым может быть дозволено видеть ее такой, так за какие ее грехи перед богами и людьми, за какие проступки именно дворовые стояли сейчас подле принцессы-волчицы, наблюдая ее поражение – перед самою собой. Уязвленная гордость болезненно ныла где-то под сердцем, прохладные простыни липли к мокрой спине, она металась в постели, не находя успокоения, и никак не могла согреться, пусть в камине жарко пылал огонь – от того огня веяло морозом. Серена велела не раскрывать штор – она не могла видеть свет, но даже сквозь плотно сжатые веки огни ночных видений обжигали глаза, и укрыться от них она не могла, как ни старалась. Неясные тени, преследующие ее при царствовании луны, не оставляли принцессу и после пробуждения, только вот память ее прятала в самые потаенные уголки то, что наполняло сновидения сковывающим ужасом, а в яви забыться не представлялось возможным: что посещало ее днем, оставалось на самой поверхности сознания, и избежать этого было никак нельзя. Сны она научилась забывать, но можно ли забыть то, что помнишь ясно, как прожитый тобою день, несмотря на абсурдность происходящего; этого не могло случиться с ней, так почему же глаза обманывали, почему подводили разум, почему она видела, слышала и ощущала разные вещи, никак не соотносящиеся с реальностью теплых стен Винтерфелла? Серена отрицала истину, что была ей открыта, потому что не верила в нее; поверить в собственное безумие было проще, и она поддалась. Медленно, капля за каплей впускала в свой маленький мирок еще не устоявшуюся до конца, но уже до боли ясную мысль: она теряет рассудок. Какую другую причину может нести под собой то, что происходило с ее снами, памятью и разумом?
Боги благие, как же она слаба. Никому не позволено видеть ее такой: хрупкой и сломленной, бессильной, боящейся незнамо чего. До чего она дошла, допустив однажды жалость к себе как нечто вполне естественное, чуть ли не будничное, вот что было первым неверным шагов, вот откуда все беды. Она должна справляться со всем; отец говорил, боги посылают на долю человека только то, что он может вынести. Так неужели она – не может?
Она уже не дитя и не может позволить себе нежиться в болезни, питая силы от сострадания и участия окружающих; эта дорожка не для Старк и не для Хоар, жалость – не крепкие корни, служащие основой твердости характера, но ядовитые лианы, разрушающие все, к чему прикасаются. Так и самообман, о котором она сама не понимала, лишь чувствовала смутно, что допустила ошибку – где и когда? – медленно подтачивал железный стержень ее убеждений, как капля точит камень.
Возьми себя в руки.
~ ~ ~
Вялое шевеление прислуги вокруг разбавляло скуку; она не была еще уверена в себе настолько, чтобы вернуться к повседневной жизни, но неестественная, пугающая слабость отступила, оставив напоминанием лишь дрожь в руках. Больше ничего: ясное зрение и чистый разум, будто и не было тех снов, о которых она предпочитает забывать, не было странных, нелепых видений-вспышек, когда она закрывала глаза – картин, что она никогда не видела и не должна была увидеть.
Вот только чувство страха не забывается так просто, и ладно бы только оно – унижение, что было в разы хуже, забывалось так же – хуже в разы. Легко бороться с тем, что ты понимаешь. Как бороться с тем, что настолько чуждо, что не поддается никакому описанию? Могла ли она объяснить кому, что с ней происходит.
Хлопок закрывшейся двери вырвал Серену из полудремы, сонного оцепенения, в котором она пребывала вот уже несколько часов кряду; чтение не давалось, она начинала и продолжала не одну книгу, но никак не могла ухватить сути повествования – слова не хотели складываться в предложения, ускользали и менялись местами, и как она не пыталась сосредоточиться на одной странице, со следующей все начиналось по новой. В конце концов, книги были перебраны и отложены, некоторые – убраны в библиотеку прислугой до лучших времен, а принцесса просто лежала и смотрела в окно с высоких подушек. Она хотела подойти ближе, но не была уверена, что сможет выстоять; возможно, следовало приказать передвинуть кресло?.. Метель кружила и кружила, не переставая, и Старк смотрела сквозь стекло, как завороженная, и не могла оторвать глаз. Элинед была тем единственным, что могло сейчас переключить на себя внимание девочки.
- Я слышала, тебе нездоровится?
Серена смотрела на мать жадно и слепо, не замечая недостатков, да и не было для нее недостатков, она никогда не делила характер королевы на черное и белое, просто не могла этого делать, все черты сливались в одну цельную личность; безграничное уважение и желание быть столь же сильной перекрывало даже возможность существования для прочих, не столь глубоких эмоций и чувств. Девочка нежно коснулась рукою руки матери, почти невесомо сжала ее пальцы в своих – большего она себе не позволяла. Невероятное, кружащее голову ощущение: мать пришла к ней, в беспокойстве, сидит у ее постели. Спрашивает, что случилось.
Они давно не оставались наедине, но в этот самый момент Серена почувствовала такую сильную благодарность и любовь, что все прочее было позабыто. Да, ее мать – Королева, она живет для народа и свое время отдает исключительно ему, но прямо сейчас ее Королева была с ней.
- Боюсь, что так, мама.
Девочка едва улыбнулась. Улыбка не столь часто украшала ее лицо и глаза, но она не могла не улыбнуться – матери, что пришла ее проведать.

Отредактировано Serene Stark (2015-04-12 20:03:05)

+4

4

all the black inside me is slowly seeping from the bone
everything i cherish is slowly dying, or it's gone.

♫ kings of leon - pyro

Элинед никогда не была одной из тех матерей, что просиживают дни и ночи у постели больного ребёнка. Она не видела, как Рейнард научился ходить, не знала, каким было первое слово Эдвина. Чёрная королевая с чёрным сердцем, - шептались у неё за спиной. Но мнение придворных её не интересовало. Характер железнорождённой ковался между жестокостью и безразличием отца, как между молотом и наковальней. Детям Харрена Чёрного не дано было узнать, что такое родительская любовь. Повезло лишь самым младшим - те воспитывались при живой матери. Конечно, Элинед им завидовала, но признаться в этой слабости не могла. Даже себе. Куда приятнее было считать, что чрезмерная забота и опека Нерис развращает её младших братьев, делая их слабыми и уязвимыми. Трясясь  в грязной каюте, на пути к континенту и верной погибели, она пыталась внушить это самой себе. Забытая принцесса, отправленная на смерть родным отцом, изнуряющая себя тренировками и физическими упражнениями, чтобы не было времени на слёзы. Докажи, что ты достойна жить под его именем или умри - такого бесхитростного, но эффективного правила придерживался Харрен в воспитании детей. Каждый синяк, каждая ссадина, каждое грубое слово отца - всё это делало её лишь сильнее. 
Нет, воспитывая собственных детей, она не вдохновлялась его методами. В отличие от короля Соли и Камня, Элинед любила каждого своего ребёнка. По-своему, но любила. Считая, что её строгость и требовательность послужит им же во благо. Королевские дети взрослеют раньше других, им как никому требуется сила воли и духа. Особенно тем, в чьих жилах течёт кровь сразу двух королевский династий, отношения между которыми всегда были напряжёнными. Как оказалось, любовь северян к королю была сильнее их ненависти к королеве. Её хватило, чтобы полюбить и его детей, не смотря на то, кем является их мать. Её дети были её защитой. Даже спустя двадцать лет, проведённых в чертогах Винтерфелла, она так и не научилась здесь жить. Слишком трудно избавиться от привычки выживать. Впрочем, эту привычку Элинед считала полезной. Как для себя, так и для детей. Ни к чему создавать иллюзию безопасности и защищённости, окружая их навязчивой материнской заботой. Эта иллюзия не принесёт им ничего, кроме разочарования. Свой долг перед детьми королева видела в другом. Её долг - защищать королевство от врагов, укреплять позиции трона, чтобы однажды его занял её сын. Её долг - править, а не петь колыбели над детской люлькой. Для этого в замке есть няньки, которые справятся с этой задачей гораздо лучше.
- В чём же причина? - лоб принцессы был холоден, а кожа бледна. Ей казалось, что дочь чем-то взволнована, хотя причиной тому вполне мог стать неожиданный визит Элинед - в этих покоях она не была частой гостьей. И всё же ей казалось, что Серену гложет не болезнь. В интуиции королевы действительно было что-то ведьмовское - слишком уж редко она её подводила. - Если тебя что-то беспокоит, ты всегда можешь довериться своей матери. Я знаю, мы не слишком близки, но хранить секреты я умею.
Было у Серены одно качество, которое восхищало и в тоже время раздражало королеву - её способность в любой ситуации сохранять спокойствие и держаться с достоинством. Восхищало, потому что в таком юном возрасте не многие могут этим похвастаться. Раздражало, потому что в арсенале самой королевы этого умения не значилось. Как понять, что на уме у этой девчонки, когда все чувства и мысли она прячет под маской непроницаемого выражения лица? Несомненно, такая стратегия похвальна, особенно для принцессы. И всё же Элинед хотелось бы быть исключением из этого правила. Хотелось бы, чтобы с ней дочь не играла в эти игры, не боясь быть откровенной и искренней. Она сама воздвигла эту стену между ними, предпочитая государственные дела и пиры времени проведённому с Сереной. Она воздвигла эту стену и не ей её ломать. Может быть, так безопаснее для девочки. Бушующий нрав королевы способен потопить даже тех, кого она любит и на какого направляет свою заботу. У чёрного сердца чёрная любовь, а чёрная любовь не сулит ничего хорошего тому, кому она предназначена. Вот только его врагам придётся ещё хуже.
Элинед никогда не была одной из тех матерей, что просиживают дни и ночи у постели больного ребёнка. Может она так и не стала винтерфелльской волчицей, по-прежнему чувствуя себя чужой в этом промозглом крае. И всё же она готова была вцепиться в горло любому, кто станет угрожать будущему и безопасности её волчат. Даже если этой угрозой станет её собственный отец.

+4

5

Волшебство момента исчезло так же быстро, как и появилось; схлынуло враз между двумя ударами сердца, растворилось, как пелена, открывая глазам опостылевшее убранство собственных покоев, тусклое отчего-то пламя свечей да узоры на стекле, созданные самой искусной рукою на свете – рукой северной владычицы Зимы, - и только после всего этого – лицо матери. Строгое и скупое на любые проявления тепла и нежности, как всегда, разве не следовало ей уже привыкнуть и быть неизменно готовой к такому повороту. Неуверенная улыбка исчезла с лица Серены, не оставив после себя и тени испытанной столь недолго радости, девочка опустила руку, которой едва касалась холодных пальцев Элинед, и укрыла ее среди складок мягкого одеяла из шкур. Впрочем,  на деле прикосновение матери было теплее, чем у белокожей принцессы, и что-то внутри, не подлежащее объяснению, готово уже было отозваться, потянуться навстречу и раскрыть душу, но
«Ты всегда можешь довериться своей матери».
они всегда были так далеки друг от друга. Разве не так? Серена была не из тех, кто легко расстается с собственными тайнами, она привыкла оставаться себе на уме и глубоко прятать что горести, что отрады, но не выносить их на поверхность собственной личности, за границы тех стен, которыми она так привычно окружала себя многие зимние годы. Вещь в себе, замкнутая и нелюдимая иногда, принцесса редко могла говорить по-настоящему откровенно даже и среди тех, кого причисляла к своему немногочисленному внутреннему кругу, тем немногим, которыми она искренне дорожила и готова была простить все и дать – тоже все. Готовность отдавать, обнажать перед кем-то свои помыслы и надежды не была еще до конца освоена Сереной, и тем паче сложнее это было сделать для того, кто
«Я знаю, мы не слишком близки».
и сам был для нее неразгаданной загадкой, сладостно-мучительным, недостижимым идеалом, к которому она стремилась, который хотела и в тоже время не хотела познать.
Черная королева Элинед. С черным ли сердцем?

Вопросы свои мать всегда задавала сурово и непреклонно, по одному голосу ее было слышно, что она намерена получить все ответы, которые пожелает – Серена и не думала, что мать умеет иначе; и, казалось, ничего кроме желаемого в ответ услышать Элинед и не предполагала.
Но Старк не чувствовала себя на это способной. В первый только миг, как она поймала на себе взгляд королевы Севера, в первый миг, когда та оказалась в родных-чужых покоях, не удивлялась ли своему визиту сама, кто бы знал, в первый миг Серена готова была выложить все, что кипело у нее на душе, что заставляло горло сжиматься болезненно, перекрывая доступ необходимому столь воздуху, что не давало спать, обращая заслуженный, желанный телу и разуму ночной отдых в непроглядные трясины чего-то темного и страшного. Чего-то, что постепенно становилось ее реальностью, все глубже просачиваясь вовнутрь, занимая собой отдаленные, неизведанные уголки сознания, к коим она ни за что не повернула бы свой взор по свободной воле.
Но то, что происходило, едва ли можно было прозвать свободной волей.

- Не столь важно, - ровно отвечает она, не отводя взгляда. – Прошу вас, не беспокойтесь за меня. Я немного устала. Скоро пройдет – уверена, уже завтра я буду в порядке. Не стоит вам тратить свое время на нечто незначительное, мама, вот увидите, немного травяного настоя, и я вернусь к своим занятиям с прежним усердием.
И все сомневалась, те ли это слова.
Наверное, она по прежнему была готова довериться, должно быть, интуитивно, ведь кому еще можно открыть нечто настолько сокровенное, как не той, что привела тебя в этот мир болью своей и кровью; но неизменно оставалось что-то, что останавливало ее. Принцесса всегда жаждала отдачи. Была ли готова ее мать, так, как она сама, открыться навстречу и разделить то, что у нее на сердце?

+1


Вы здесь » GOT. BROKEN CROWNS. » ТЫ ПОБЕЖДАЕШЬ ИЛИ УМИРАЕШЬ » Принцесса и Королева


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC